* * *
У меня сегодня — вечер, у тебя сегодня — день.
Я опять зажгу все свечи и закрою крепко дверь.
У меня сегодня — сумрак, а в тебе пылает страсть,
Я не знаю, что мне делать, как потом домой попасть.

У меня сегодня — холод, а в тебе горит огонь,
И я помню, что ты молод и в тебе буянит кровь.
У меня сегодня — вечность, у тебя — последний миг —
Где же встреча, жизни встреча —
Ты к моей груди приник…

* * *
Ты молчишь. Прозрачна тишина.
Словно растворяются слова.
Словно с глаз упала пелена.
Так свежа и зелена трава.

Так блестящи серые глаза,
А лица роднее в мире нет.
Ты мне слова даже не сказал,
Лишь из маков подарил букет.

* * *
Мы опять с тобой не встретились,
Потому что я безвольная.
Перемены не наметились.
К ним дорожка-то окольная.

И опять идешь с другою ты.
Я другому вновь обещана.
А на Байковом стоят кресты,
И погода переменчива.

* * *
Я уйду в никуда,
Ты придешь ниоткуда,
Спросишь тихо: «Что делать теперь?»
И поймешь, наконец, что я больше не буду
Ждать тебя, а тем более петь.

Ухожу вновь и вновь,
Чтоб опять возвратиться
В этот мир, полный света и грез;
Чтоб опять умереть и опять возродиться
В блеске жизни, в раскаяньи слез.
fefefe

Ползет карандаш по бумаге
И четко выводит слова:
«Люблю. Ухожу. До свидания.»
Окончена жизни глава.

«Люблю. Ухожу. До свидания.»
Ведь это еще не конец.
Густое-густое молчание.
И мертво мерцает свинец.

«Люблю. Ухожу. До свидания.»
И все остальные слова
 Теряются в пепле отчаянья.
И кругом идет голова.

«Люблю. Ухожу. До свиданья.»
И я в этой жизни одна,
Затеряна в бездне сознания.
И глухо стрекочет вина.

* * *
Голые сучья. Прозрачные стекла.
Снег распластался. Крики детей.
Лежу на кровати. Как будто оглохла.
Нет звуков. Не слышно шуршанья сетей.

Раздетое небо. Стыда нет в помине.
Прикрою ладонью его то других.
Крики безумия. Крики пустые,
И говор замерзший внезапно затих.

* * *
Краска стекает с ресниц.
Губы чуть-чуть дрожат.
Не видно знакомых лиц,
Круг слишком мал и сжат.

Нелепо-коротким прыжком
Хотелось догнать вчера.
Но за ближайшим углом,
Шатаясь, упала стена.

Захлебываясь в духоте,
Шел дождь знакомым путем.
Но улицы были не те,
Тех улиц теперь не найдем.

На игле.

Остаюсь на земле —
Я боюсь улететь.
Вижу солнце во мгле —
Третий век на игле.

Остаюсь в темноте —
Даже спички не те.
Лишь гитара в угле —
Третий век на игле.

Остаюсь без друзей,
А враги все сильней.
Я уже на кресте —
Третий век на игле.

* * *
Вверху —  прокуренное небо,
Внизу — охрипшая земля.
В душе отчаянно и слепо
У чувств срывает якоря.

Я онемела то волненья,
Я дрожу. И я горю.
Из поколенья в поколенье
Мне эту страсть передают.

Как странно оголились нервы,
Как отказали тормоза
Как испугалась я, наверно,
Волнуясь, опустив глаза.

Внизу — прокуренное небо.
Вверху — охрипшая земля.
В душе отчаянно и слепо
У чувств сорвало якоря.

* * *
Я плачу кровью.
Рыдаю до рвоты,
До тошноты.

Меня рвет болью.
Кричу: «Уроды».
Не слышишь ты.

В глазах — безумье,
Рука — к ножу.

У нас на двоих
Одно раздумье.
С тобою рядом
В гробу лежу.


Не.
Не порвите меня,
Не разбейте.
Я тонка, как бумага.
Хрупка, как фарфор.

Не согните меня,
Не избейте.
Не сломайте мой
Стержень прямой.

Не щербите меня,
Не надбейте.
Я сама надщерблю,
Надобью, разобью
И убью.

Не согните меня,
Не губите.
Я сама себя погублю.
Не травите —
Себя затравлю, отравлю.

Не тушите меня,
Не топчите.
Я сама затушу,
Растопчу, погашу,
Иссушу.

* * *
Давай немного помолчим,
Слова нам больше не помогут.
Наш разговор неизлечим —
Он угасает понемногу.

Смотрю куда-то сквозь тебя,
А сердце бьется ровно-ровно.
Плыву, безудержно скорбя,
С сомнением, что все условно.

Твое молчание бодрит,
Кусает, воет и воюет.
Меня оно не утомит —
Оно загадочно волнует.

* * *
Сейчас я к тебе равнодушна,
А его я еще не люблю.
Покажите мне в жизни отдушину,
Я ее перекрою, забью.

Я сегодня тебя не замечу,
А его попытаюсь найти.
Искалечу судьбу, изувечу,
Дам последней надежде уйти.

Вдруг от дрожи зацокали зубы,
Как, однако, меня пробрало.
Как кусая бескровные губы,
Поняла наконец-то: «Пришло…»

Еще помнила я в угаре,
Как сумбурно слились два лица.
Два лица слились и опали,
Два лица, два лица, два лица…

* * *
Ты просыпаешься во сне
И долго смотришь в темноту.
Не думаешь о новом дне,
Где без надежды тебя жду.

Твой сон неровен, неглубок,
Бессильно мнешь подушку ты,
И мысленно даешь зарок,
Что ты прогонишь прочь мечты.

* * *
Я страшусь своего равнодушия,
Как оно грозит наступить.
Это словно приступ удушия,
Который так сложно забыть.

Я боюсь своего безразличия.
Оно рядом вздохнуло льдом.
Атакует тень обезличия
На людском берегу нагом.

Трепещу перед явной апатией,
Она ватой хочет накрыть.
И тотчас не смогу сорвать ее,
Не смогу смять и сгубить.

* * *
Научи, как забыться,
Помоги, как раскрыться.
Покажи, где укрыться
От грязи,

Где в бессильи свалится.
Может, лучше убиться
Или глухо забиться
В экстазе?

* * *
Спроси и услышишь в ответ:
«Её нет».

Замри и почувствуй боль:
«Она с тобой».

Скажи, что не веришь судьбе:
«Она в тебе».

Живи и другую люби:
«Её унесли».

Молчи и услышишь в ответ:
«Меня нет».

* * *
Историю болезни пишет врач
На разграфленной тоненькой бумаге.
Диагноз этот не для передач,
Читать его потребует отваги.

Мой диагноз — одиночество:
В палате больше нету никого,
И обязательства просрочены,
Не подселят хоть кого-то одного.

Белый кафель наводит тоску,
А в душе остается надрыв.
Дайте грифель мне и доску,
Дайте скальпель, — я вскрою нарыв.

Но суровые сестры идут,
Чтобы руки мне завязать,
И спокойно, бесстрастно убьют:
Не могу ни страдать, ни писать.

* * *
Извини, я немного больна,
Я немного устала от гнева.
Сожалением я полна,
Что простить ничего не успела.

Оскорбление можно снести,
Но нельзя безразличной остаться.
Сострадание к черту снести
И злословия не побояться!

Извини, огорчаю тебя.
Как прощение трудно дается.
Не смотри, как я, не тая,
Открываю на миг дно колодца…

* * *
Если заглянешь — увидишь растерянность.
Если застрянешь — откроешь потерянность.
Под маской искусственной — живое лицо
С миной сочувственной.

Уединение скрыто во времени.
Девочка выросла из возраста зелени.
Хаос рассеялся — будет гармония.
Пока что в душе звучит какофония.

Раннюю взрослость скрывает ребячливость.
Все когда-либо придется заканчивать.
Все пересматривать и переделывать:
Но все уж окончилось и надоело нам.

Если заглянешь — поймешь одиночество,
Если застрянешь — услышишь пророчество.
Если захочешь — останешься смертником.
Кто-то обсадит могилу бессмертником.

* * *
Провал в любовь, а там обвал.
Скорее б кризис миновал
Из глубины депрессии
Взлетаю в поднебесье.

Потом замкнется старый круг,
Не будет видно взмахов рук —
Провал в любовь — депрессия —
Полеты поднебесные.

Искать закономерности,
Высчитывать размерности
В циклическом развитии
Нужно по наитию.

Окончилось терпение,
Долой нравоучения,
К чертям летят препятствия —
Все так же повторяется.

* * *
Как зуб больной, подергиваюсь зябко,
И не хочу обидеть никого,
Но так как мне приходится несладко,
Я избегаю взгляда одного.

На множество кусков взорвали тело,
Они кружатся каждый по себе.
И кисти рук моих белее мела.
Спина и грудь забыли о тепле.

Я как в кусках была, так и осталась.
И каждый нерв предельно напряжен.
Пружинка гордости во мне сломалась,
Мой облик яростен и искажен.

* * *
Дом. Лестница. Квартира. Дверь.
Звонок. Прихожая. Встречаешь ты.
Пальто. На вешалку. Пушистый зверь.
На кухне. Чай. А на окне — цветы.

Молчание. Чужие. Мы.
Неловко. Чай остынет. Пей. Прошу.
Звон ложки. На полу. После зимы.
Ком в горле. Дрожь в руках. Еле дышу.

Без названия.

На белой подушке разметаны волосы,
Мерно дышит уютная грудь.
На потолке светлые полосы
Мешают мне спокойно заснуть.

От радости гулко гудит голова,
То счастья мелко трусятся руки.
Забыты обиды и злые слова,
Слабые шорохи и поздние звуки.

Испуганно трусь о тебя — «Здесь ли ты?»
Ты шевельнулся и обнял за плечи.
Как скоро реальностью стали мечты…

æçå
Бесшабашно пройдусь по краю,
Где внизу стучат поезда.
В неба плавную грудь вонзаю
Острие стального моста.

Беззаботно возьму в ладони
Солнце, пойманное в капкан.
Запах дыма печаль прогонит.
Этот запах  — в воротах таран.

Мне весною чудится осень,
Ну а осенью приходит весна.
Я стараюсь все важное бросить,
Я опять весела и грустна.

Я стираю возможные грани —
Становлюсь вновь юна и чиста.
Кто-то выучит сказку на память
И расскажет мне про поезда.

Легковесно пройдусь по краю,
Там внизу трепещет река.
Я с туманом в прятки играю,
Для людей я еще далека.

* * *
Кому-то не хватило нежности,
А в ком-то поселился страх.
И в ожиданьи неизбежности
Глаза усталые напряг.

Кому-то не хватило мужества,
А кто-то веру потерял.
К кому-то бледному от ужаса,
Пришла последняя заря.

Зачем-то рвемся к бесконечности,
Зачем-то воем от тоски.
Кричим об отдыхе, о вечности.
Кладем последние мазки.

Чего нам хочется, не ведаем:
Туда бежим — там путь закрыт.
Нас обесчестили и предали,
Туман неясен и размыт.



Спроба.

Охопивши руками коліна,
Сиджу долі, дивлюся на стіну.
Гарячково минають події,
А я сиджу ... ледь тремтять вії.

Незбагненно минають події
І приносять дражливі надії.
Дошукатись причини поразки
Вчить забута, розгублена казка.

Поверхово стурбовані люди
Ображають одне одного всюди.
Я обурююсь мовчки подіям,
Що, як сльози, стікають по віям.

* * *
Я боюсь не высоты —
Я боюсь остаться наверху.
С высотою я на «ты»
Все никак не перейду.

Странное чувство — меня тянет вниз.
Глупое сердце — бьется неровно.
Один неуверенный шаг повис
Над пропастью, открытой нескромно.

Внизу может быть мокрый асфальт,
Может быть песок,
А может быть кривой тротуар
Или машин поток.

Мне хочется вниз, поближе к траве —
Листва не заменит ее,
Как дождь не заменит реки,
Которой не переплывешь.

Земля бросает призывный взор —
Глаза ее злы и сухи,
Это мне вынесен приговор
За ошибки мои и грехи.

Прижаться к влажной земле — и застыть,
Посыпана пеплом забытых тревог,
Она сумеет во мне задушить
Надрывную песню остывших дорог.

Моя исповедь.

У меня нет души,
А есть рваная рана.
Хоть ее не зашить —
Я ужасно упряма —
Путь один — без души.

У людей нет души,
Нет ни ран, ни порезов.
Нет рубцов от машин,
От чужих переездов —
Без пути, без души.

У него нет души,
Есть гитара и рок.
От любви есть ушиб —
Не усвоил урок.
Что искал, не нашел —
Путь исчез — без души.



Не надо.

Не надо меня толкать, —
Нет крыльев, чтобы летать.
Нет страсти, чтобы любить,
Даже нет того, что забыть.

Не надо меня жалеть, —
Нет силы, чтобы болеть.
Нет страха, чтоб умереть,
И голос пропал, чтоб запеть.

Не надо меня ждать, —
Нет воли, чтобы скучать.
Нет пальцев, чтобы играть,
Дыхания нет, чтобы звать.

Не нужно меня злить, —
Нет слез, чтобы скулить.
Ключа нет — в землю зарыть,
Ножа даже нет, чтоб убить.

Не надо меня терять, —
Нет ничего, что искать.
Не надо мне доверять —
Нет горя, чтобы узнать.

* * *
Бури в стакане воды
Не будет.
Огонь оставляет следы
На посуде.

Ты не устал от жизни
Сидячей?
Она может стать жизнью
Собачьей.

А все-таки смерч нужен
Бывает.
Хотя иногда он песком
Засыпает.

* * *
Бывает, злобен и угрюм,
Бывает, нежен и тревожен.
Бывает, радостен и юн,
Бывает, чем-то огорошен.

Уходи.

Уходи. Не возвращайся.
Не звони и не пиши.
Уходи же и не кайся.
Не кричи и не дыши.

Пусто, пусто в середине.
Огорчения — в клубке.
Я барахтаюсь в трясине,
Помощь где-то вдалеке.

Уходи. Терпеть нет мочи.
И забудь, где я живу.
Моя жизнь стала короче —
Так мороз побил листву.

* * *
В вагоне метро. Всюду люди.
Шатает меня и трясет.
Забудет меня? Не забудет?
Найдет он меня? Не найдет?

Пустынные улицы плачут,
Что нет пешеходов на них.
Деревья чуть слышно судачат
О жизнях слепых и чужих.

В подъезде нет света. Не видно,
Где дверь моя, где мой порог.
Мне горько и очень обидно,
Что был недопонят намек.

* * *
Сталевий колір металевих днів.
Гугнявить радіоприймач на підвіконні.
Незграбні літери виводжу на долоні.
Примарні видива сумних домів.

Зневажливо прямую в порожнечу.
Пересічні шляхи зухвало шурхотять.
Примружу очі — почуваюся безпечно.
Настрахані птахи не гомонять.

Обличчя сіпається від напруги.
Вуста заціпеніли, запеклись.
Засліплена жаданнями й від туги
Сама не знаю, але йду кудись.

Дождь. Дожди. Дождит.

Дождем залило тротуары.
Дождем размыло талый снег.
Сердец взволнованных удары
Звучат, как невеселый смех.

У нас различное дыханье,
У нас похожая болезнь.
На мокром снеге предсказанье
Могли с сомнением прочесть

Дожди холодные бывают
И льют, когда взбредет на ум.
И наши руки остывают
Под монотонный, сонный шум.

Наш дождь был холоден и тепел.
Он был прозрачен. Он сближал.
Под музыку оконных стекол
Поймал меня и удержал.

* * *
Ночь. Весенняя ночь.
Свет в окне. Окон свет.
Клочья снов. Яви клочья.
Но ты есть. Тебя нет.

День. Страшный день.
Грустно мне. Да, грущу.
Лень идет. Бродит лень.
Не пущу. Не пущу.

Вечер вдруг. Ранний он.
И печаль. Не уйдет.
Стон в тиши. Молча стон.
Все пройдет. Все уйдет.


Правда о нашей любви.

И ты ушел куда-то вдаль,
Чтоб не вернуться никогда.
И я ушла куда-то ввысь,
Но мои крылья отнялись.

* * *
Из-под пальцев врывается свет,
Но отнять от лица не могу,
Не могу показать всем секрет —
Будет видно, что сильно люблю.

Гром и молнию будут метать
И тайком улыбаться глаза,
Только я, только я буду знать,
Где висят у тебя образа.

Пальцы намертво липнут к щекам,
Из-под них вырывается свет.
И назло всем грядущим векам
Никому я не выдам секрет.

* * *
Хтось любить менше, хтось сильніше.
Хтось від розлуки пропада.
У фотографію пильніше
Вдивляється. Того шкода.

У когось настрій легкий-легкий,
Летить, неначе пух з тополь.
І має доторк теплий-теплий.
Ось він звучить як сі-бемоль.

Чекає хтось когось зі смутком,
Чекає, а ніхто не йде.
Невже повірить темним чуткам?
Якщо повірить — пропаде.

* * *
Він посмутнів. Він бачить землю.
Ту землю й небо, де зросла,
Зросла твоя любов непевна,
Болюча молодість й весна.

Його обмежили в бажаннях,
Немає простору думкам.
У своїх щирих сподіваннях
Тобі життя своє віддав.

Віддав також і свою душу,
Чуття і прагнення віддав.
Суворі правила порушив,
Людські закони поламав.

* * *
Тонкий сумрак на коленях.
Песня рвется из-за штор.
Исчезает, как виденье,
Завывающий аккорд.

* * *
Сумрак, сумрак, сумрак, ветер,
Сумрак, осень, тишина…
Страх гуляет по планете,
Ты один и я одна.

* * *
Свеча оплывает лениво,
И желтые слезы текут.
Замрет и угаснет красиво.
Не, жаль, хоть нарушит уют.

А я не хочу быть свечою,
Хочу угасать, не искря!
Хочу... но умру молодою.
Ничто не спасет от себя.

Свеча оплывает лениво,
Прозрачные слезы текут...
Мерцает неярко-строптиво...
Застывшие грезы зовут...


Правда. Фантазия.

Растерянно-смирная,
Сутуло-угрюмая,
Зависимо-мирная,
О времени думая.

Опущенно-светлая,
Нейтрально-молящая,
Бессильно-ответная,
Для скорби пропащая.

Воздушно-спокойная,
Грозово-бурлящая,
Негневно-достойная,
О счастье просящая…

Девушка в парке сидела…